
ВАЖНО: ни одну из двух своих форм горгулья не выбирает произвольно, а ее гуманоидная ипостась неизменно отражает природную физиологию каменного нутра.
ГУМАНОИДНЫЙ ОБЛИК
Предназначен для гармоничного существования среди иных народов. Это полноценное изменение организма: нечеловеческие атрибуты скрываются, анатомия принимает более привычные иным расам пропорции (хотя в этой ипостаси у некоторых горгулий сохраняется хвост, остаточные полузвериные клыки и плотные ногти или когти). Масть соответствует каменному обличью, но тона могут быть более приглушенными, человеческими. Цвет кожи напоминает разные виды минералов, металла или дерева - от светлого мрамора и яркой бирюзы, до эбеновой древесины. Оттенки глаз и волос тоже подобны металлу или самоцветам. Волосы большинство представителей этого народа предпочитает заплетать в косицы или сваливать в дреды. Их тела мускулистые, с более твердой и прохладной кожей, нередко покрыты ритуальными татуировками.
Голиафы всегда выглядят как выходцы из массивных, физически развитых народов, напоминая крупных людей или ётунов ростом 190–220 см. Бывают и низкие, кряжистые с обликом дварфов, всего 130–150 см ростом, однако они сохраняют внушительную приземистость и плотность кости: габариты определяются не только высотой.
Рабочие демонстрируют еще больший разброс: их рост колеблется от 90–110 см вплоть до двух метров. Самые миниатюрные взрослые походят на детишек или юрких гномов, однако основная масса тяготеет к человеческим параметрам, некоторые схожи с полуэльфами. Редкие особи с легким и хрупким сложением напоминают эльфов, преимущественно лесных. Подобный тип часто встречается среди прорицателей и Наставников, хотя сам по себе не предопределяет ни судьбу, ни дар.
Стоит учитывать, что гуманоидная оболочка копирует лишь анатомию и физические характеристики, но горгулья не перенимает иные особенности расы. Эльфийская ипостась даёт характерную остроту зрения и слуха, а также лёгкость движений. Дварфская обеспечивает поразительную выносливость, нордская — физическую мощь. Вместе с преимуществами приходят и естественные уязвимости. Но не наследуется предрасположенность к магии и иные особенности.
КАМЕННЫЙ ОБЛИК
Имеет гуманоидную основу, но отличается выраженно нечеловеческой анатомией. Крупный костяк, силуэт венчает сильный хвост для балансировки, крепкие когти, клыки, минеральные или костяные образования вроде рогов, шипов, гребней и суставчатых участков, и плотные защитные покровы из различных минералов — прочная кожа, грудные пластины или вовсе подобие панциря.
Развитие крыльев подчинено общей пластичности расы - анатомия каменного облика не обязана быть установленной при появлении на свет: у одних крылья заметны уже при рождении, у иных — появляются по мере созревания или на протяжении жизни. У большинства крыльев нет вовсе — это нормальная бескрылая вариация, а не патология. Данная особенность не привязана к конкретной касте: и Рабочий, и Голиаф могут быть как окрыленными, так и лишенными полёта.
Сродство с камнем, деревом и металлом: присуще каждой горгулье. Именно поэтому они устраивают гнездовья там, где три эти элемента преобладают. Камень — неизменная основа и фундамент любой горгульи, древесина и металл могут примешиваться к нему от рождения, но изначально в небольших количествах. Каждая особь появляется на свет, сотканной из конкретных пород, чья распространенность в популяции аналогична редкости самих материалов в природе. Занимая более высокую ступень в иерархии, материал горгульи может измениться на более ценный (только Королевам и Консортам присущи благородные металлы и самоцветы).
Опционально: на протяжении жизни физическая оболочка обычно сохраняет исключительную податливость и способна адаптироваться к окружению, перенимая свойства его материалов: горгулья, долго обитавшая в храме из белого мрамора или в крепости из черного базальта, со временем приобретет фактуру и оттенок местной породы. Дерево и металл также могут буквально наслаиваться на каменный каркас и занять львиную долю организма, если преобладают в окружении.
Так, горгулья, проведшая столетия в сердце древнего бора, покрывается корой и прочными волокнами, а особь, жившая в готическом соборе, внешне состоит из каменных барельефов, резного дерева и металлических вензелей. По мере смены места жизни камень, дерево и металл чередуются. Последовательность этих пластов образует уникальную Память среды: по каменному облику некоторых древних существ можно в буквальном смысле прочесть летопись мест, где они коротали целые эпохи. Это является распространенной, но не повсеместной особенностью — горгулья должна быть искренне привязана к той среде, под которую будет меняться, но даже так не каждая особь обладает подобной гибкостью.
Несмотря на минеральную природу, они остаются органической формой жизни. Под внешней броней скрываются живые ткани и внутренние органы. Горгульи дышат, обладают кровообращением, чувствуют прикосновения и боль, сохраняют обычные потребности живого организма.
Каменная плоть изменяет прочность и свойства их тела, но не превращает в големов. Тем не менее, она намного более устойчива к физическим повреждениям, чем гуманоидная форма. У молодых горгулий поверхность на ощупь напоминает нагретый изнутри камень: твёрдый и прочный, но ещё сохраняющий едва заметную податливость. Повреждения ведут себя как травмы плотного живого покрова — клинком можно (хоть и сложнее) оставить порез или рану, а сильный удар способен размозжить ткань либо повредить лежащий глубже каменный костяк.
С возрастом тело всё сильнее минерализуется — каменная суть неумолимо берет свое: поверхности отвердевают, приобретая все большее сходство с горными породами. Черты лица и тела становятся буквально высечены в камне, древняя горгулья напоминает ожившее изваяние. Наружные пластины утолщаются и твердеют, теряя прежнюю упругость, а характер повреждений меняется вместе с ними. На зрелой горгулье удар скорее оставит скол или трещину; у древних особей тяжёлые раны крошатся, словно разбитая порода, а само повреждение расходится по телу изломами. Это ни в коем случае не делает стариков хрупкими — напротив, их естественная защита лишь возрастает. Чтобы пробить такую окаменевшую плоть, требуется несоизмеримо большая сила, а кровопотеря от подобных внешних повреждения им почти не страшна.
Данный процесс особенно заметен у Голиафов, чья каменная ипостась продолжает расти на протяжении всей жизни. В этом обличье (не в гуманоидном) молодой Голиаф достигает двух-двух с половиной метров, зрелый — около трёх, а древний — 3-4 метров. Исключительно старые особи переваливают даже за этот рубеж, превращаясь в живых архитектурных исполинов. Каменный облик Рабочих относительно сопоставим с их гуманоидной формой (90-200 см), но тоже отличается более мощным костяком.
Плаванье, полет: тело горгульи не представляет собой сплошной монолит. Внутренний костяк и минеральные ткани сравнительно легкие и пористые для полета, благодаря чему большинство из них также способно хорошо плавать даже в каменном облике. Лишь для Голиафов с возрастом и дальнейшим ростом это становится всё сложнее — летают они за счет своих необъятных крыльев, которые в воде становятся серьезной обузой. Поэтому древние исполины обычно попросту опускаются на дно и передвигаются по нему, пока хватает дыхания.
БАЛАНС ОБЛИКОВ
Обе ипостаси выступают равно необходимыми физиологическими состояниями единого организма. Здоровое тело стремится регулярно уделять время каждому из них: стандартной нормой считается 8 часов в сутки для каждой из двух форм. Оставшееся время распределяется по усмотрению самой особи. Установленный режим не является жестким почасовым таймером, однако долгое пренебрежение одним из состояний неминуемо влечет физический дискомфорт. Отзывается раздражительностью, тяжестью в гуманоидном теле, накопленной усталостью и ухудшением восстановления; провоцирует неестественную "мягкость" тканей в каменном облике, замедление регенерации и сильную потребность расправить настоящую анатомию. Желание обернуться обусловлено дефицитом времени, проведённого в противоположном состоянии, а не степенью усталости от текущего.
Сон осуществим в любом обличье. В гуманоидной форме горгульи спят привычным образом, а в каменной способны погружаться в покой статуи, замирая изваянием. Время подобного сна полностью засчитывается в суточную норму каменного облика, из-за чего многие выбирают естественный ритм: проводить световой день среди людей, а ночь коротать статуей на крыше (либо, напротив, жить в каменном теле, а для сна в кровати обращаться в гуманоида). Глубокий защитный анабиоз (см. ниже) служит исключением из этого правила: на время спячки нужда в чередовании обликов полностью замирает вплоть до пробуждения.